Размышление о жизни.

Военная смекалка.

Наконец-то закончился изнурительный первый курс. Следующий за ним, вопреки ожиданию, радикальных изменений в службе не принес. Все оставалось прежним: бесконечные кроссы, тошнотворная строевая подготовка, стрельбища и учебный процесс. Еще остался несменным ненавистный лейтенант Рябикин — вчерашний выпускник института, личность подлая и всеми презираемая. На смену грустной осени пришла зима, а за ней предсказуемые проблемы с физической подготовкой. Меня — жителя славного города Астрахань и еще десяток курсантов из теплых краев за полтора года так и не научили передвигаться на беговых лыжах. Лыжи эти были особенные, из клеёной фанерки с хлипкими креплениями, предназначенными для армейских сапог. На уроках физподготовки, мы, одетые в  тонкие шинельки и шапки-ушанки, сшитые из шкур умерших от старости чебурашек, стартовали в ближайшем лесопарке на положенную «десятку». Приблизительно через километр, у меня отваливалось какое-нибудь крепление и я, счастливый, шел в располагавшееся неподалеку кафе «Елочка», устраивая себе скудный пир. В полугодии по лыжам выходил неотвратимый неуд. Курсу к четвертому я смирился с неизбежной девальвацией успеваемости к зимнему сезону и веселился на лыжной подготовке от души. Но четвертый курс был  далеко, пока же подходил к концу лишь третий семестр. Получив заслуженные оценки по первой — лыжной части экзамена, мы ввалились в спортивный зал для сдачи следующего упражнения — подтягивания на перекладине. Волноваться было не о чем — при поступлении в институт, мы все сдавали положенные двенадцать раз. Хотя нет, правильнее сказать почти все. Алексей Енисеев — субтильный юноша, имевший высокопоставленного дедушку-генерала,  попал на курс в обход общих правил и в физической культуре не преуспел. Комбинация позорного неуда с остальными хорошими оценками давала в сумме флеш-рояль — право на зимний отпуск. Сочетание же двух двоек повергало несчастного на две недели в чистилище с кодовым названием «Снежинка». В то время как праведники праздновали Новый Год в компании красоток-снегурочек, грешники под руководством Деда Мороза по фамилии Рябикин, издавая зубовный скрежет и великий плач, драили туалеты и мучились переэкзаменовкой.

До завершения учебной пары оставались считанные минуты, процедура отделения зерен от плевел подходила к своему логическому финалу.
Следующий к снаряду, — зычно скомандовал начфиз.
Енисеев запрыгнул на перекладину, сделал четыре судорожных движения и повис, смиренно ожидая своей участи.
— Оценка неудовлетворительно! — злорадно прокомментировал офицер.
Енисеев уныло шагнул в строй воинов-спортсменов, шансы отправиться в долгожданный отпуск таяли на глазах. Дед Мороз Рябикин радостно потирал руки, заполучив потенциальную жертву.
Вечером, после ухода дежурного офицера домой  Леша, измученный видениями страшного суда, сел на кровать и со вздохом произнес: «Выпить бы сейчас!». В казарменном баре к тому времени Martell  уже закончился, поэтому Енисеев принялся искать какой-нибудь менее амбициозный напиток, например тройной одеколон. Войсковые товарищи, знавшие не понаслышке о порочных привычках физически неподготовленного курсанта, запасы парфюмерной продукции благоразумно припрятали. Енисеев педантично прошелся по тумбочкам, крепко о чем-то размышляя. Все признаки глубокого трансового состояния были налицо.  Поиски увенчались успехом — был найден баллончик дезодоранта. Находчивый двоечник разрезал флакон напополам, кинул в окно верхнюю часть и сжав в руке получившийся стаканчик, побулькал оставшейся в нем жидкостью. Разбавив едко пахнущий химикат водой из графина, Леша выдохнул и опрокинул в рот импровизированный коктейль. Зрачки, и до того смотревшие на мир не в параллельных направлениях сошлись к переносице и вернулись в исходное положение.
— Слабая концентрация, — задумчиво произнес он, после чего рухнул на кровать и захрапел. Измененное состояние сознания, запустив творческую функцию, плавно перешло в сон. Нам было невдомек, что в глубинах его бессознательного, семена креативности уже дали первые ростки дьявольского плана по спасению от беспощадных дедморозовских лап.
Часть 2.
На следующее утро наш взвод, построенный в две шеренги, был готов к сдаче оставшихся упражнений. Бодрый майор с важным видом напомнил о важности физической подготовки в  становлении образа будущих офицеров и открыл журнал успеваемости. Предстояло сдавать челночный бег. Вдруг из заднего ряда раздался голос Енисеева:
— Товарищ майор, можно…
— Можно Машку за ляжку и козу на возу, а обращаясь к старшему по званию, нужно говорить разрешите, — блеснул армейским юмором преподаватель.
— Товарищ майор, разрешите пересдать подтягивания.
Находчивый начфиз удивленно крякнув молниеносно парировал:
— Курсант, физподготовка, это Вам не стихотворения учить. За одну ночь не справиться. И шпаргалки не написать!
— А у меня вчера голова болела, — не растерялся Алексей.
— Голова не жопа, завяжи и лежи, — продолжал каламбурить майор, но отказать себе в удовольствии проявить дальнейшее остроумие по поводу демонстрируемой немощи не смог, — к снаряду курсант.
Енисеев сделал пять четких строевых шагов к перекладине. Ни товарищи по взводу, ни сержанты, ни даже видавший виды майор, не обратили внимание на противоестественно топорщившуюся материю его полушерстяного (сокращенно ПШ) обмундирования в области локтевых сгибов. Меж тем, наш герой энергично запрыгнул на турник. Майор ехидно открыл рот, приготовившись изрыгнуть очередной сарказм, но так и остался стоять с отвисшей вниз челюстью. На глазах у всего подразделения, всевышний являл чудо:
— Раз, два, три, четыре, — считал сержант, потом тоже замолчал.
— Девять, — закончил Енисеев, спрыгнув на пол, — упражнение закончил, — и на глазах у изумленного взвода встал в строй.
— Оценка удовлетворительно, — ошарашенно произнес майор, и почесав затылок нацарапал закорючку в журнале.
Я поймал себя на мысли, что пытаюсь высчитать вероятность молекулярной модификации употребленной накануне адской смеси, состоящей из дезодорирующей жидкости и кипяченой воды в мышечные стероиды. Сочтя гипотезу излишне фантастической, у меня в голове появилось то, что принято называть звенящей пустотой. Моя картина мира со скрежетом деформировалась. Наверное, так же чувствовали себя древние иудеи, наблюдая оживление Лазаря Иисусом Христом.
— Леха, как тебе это удалось? — первым не выдержал мистификацию Сашка Селезнев, едва взвод переступил порог казармы.
— Уметь надо, — гордо сказал Алексей, снимая ПШ. Через его плечи и спину, к предплечьям туго свившись, переплеталась сложная система из сплетенных жгутов. Если вы хоть раз видели, как происходит выстрел из обыкновенной рогатки, вы поймете, как сила натянутой резины возносила к перекладине не очень то могучее тело хитреца.
— Главный мускул, он в голове, — продолжил Енисеев и многозначительно постучал себя по лбу. И в этот момент я понял, что имел в виду Александр Васильевич Суворов, когда говорил о военной смекалке. И еще я понял, что армия с такими офицерами будет поистине непобедима.

О авторе

Савченко Валерий

12 Комментарии

  • Мускул это что то, особенно если с дезодорантом. А то все: «мохито, мохито..»

  • И что же теперь с этим смекалистым парнем??

  • Конечно реальный. Вспоминаются истории из армейской юности.

  • Отчислили на втором курсе за неуспеваемость по другому предмету. Больше я его не видел.

  • Мохито с дезодорантом, или дезодорант с запахом мохито 🙂

  • мне надо увеличить продажи, налейте «креативина»

  • Леха перевелся после отчисления в Лениградское ВАКУ, его он тоже вроде не окончил. Живет сейчас в Москве, в полном здравии и путешествует по миру. Он коренной москвич. От бабушки ему досталась хорошая недвижимость и Леха преспокойно существует на ренту от неё, ездит, по-моему на красном ММС ЭВОЛЮШН 10. Не женат, детей нет.

  • А звали этого упыря Леха «Синтез». Позволю себе несколько ремарок. Поступиле Леху в артуху уже к концу КМБ. Как он всем баял, его родители выдернули с отдыха на Черноморском побережье и сказали, что ты курсант и уже пора и т.д. Первый свой козырь Леха предъявил на каком-то занятии по уставам курсовому офицеру В.Львову, нашему будущему комбату: «Товарищ ст. л-т, а вы не знаете моего деда — генерала Енисеева?»- сказал Леха, показывая фото своего предка.
    Леха всегда был горазд на дикие выдумки- то вилку вставит в фуражку, чтобы вид ей придать крутой, то подошвы на сапогах обрежет. Помню на втором курсе был у нас зимний полевой выход — в лес недалеко от уч. центра и обратно, что-то около 25-ти км. Так вот, когда мы пришли к уч. центру и получили команду отрыть окопы (благо снега было много и долбить землю не пришлось), Леха достал из вещмешка флакон «тройного» и вылил содержимое в кружку, немного разбавил водой. Получился пенный напиток. Желающих продегустировать не оказалось и Лека употребил его сам. Обратный путь для Лехи уже был не в тягость,а в радость.
    Да, Леху отчислили не только за неуспеваемость, но и за воровство. Леха попал в войска, где прослужил некоторое время, а затем его восстановили в Ленинградское артиллерийское училище (ЛАУ), а не в ЛВОКУ, на третий курс.Там он продолжал чудить дальше. Кликуха у него появилась новая — процент %, из-за особенностей его зрения («Зрачки, и до того смотревшие на мир не в параллельных направлениях …»). Военный телеграф работал хорошо и его новые сослуживцы быстро узнали, что их сокурсник не чист на руку. Леха своим новым товарищам рассказывал, что после ТВАИУ служил в войсках дальномерщиком, отчего очень их веселил. Когда у него возникали очередные проблемы с военными науками, он отвечал, что на Арбате, куда он предполагал распределиться, не стреляют и ему это не особенно пригодится. Из ЛАУ он благополучно выпустился в 1992 году.

  • Лично я никогда не возьмусь судить о том, упырь Леха Синтез или не упырь. Он был мой сослуживец, а значит и товарищ. Этим всё сказано.
    Поэтому обсуждать его темные стороны я никак не желаю.
    Но я хочу поговорить о других его сторонах. Думаю, это очень важно.
    Лёха Синтез — личность весьма колоритная. И даже по прошествии более четверти века кто с нашего курса его не вспомнит? Его прекрасно вспомнят все. А почему?
    Да потому что у него была харизма. Именно её так не доставало остальным.
    Не смотря на то, что Леха был нечист на руку, любил приврать и приписывал себе разные подвиги, особенно на любовном фронте (я так полагаю, что это были издержки воспитания, Леха вырос в достатке и был сильно избалован родителями, бабушками и дедушками), но… мать вашу, блин, когда он в курилке травил очередную байку и все понимали, что Лёха тупо «чешет», тем не менее все ржали, держались за животы и катались по полу. Ну кто ещё так умел разряжать обстановку?
    Синтез, в отличие от всех никогда не был в подавленном настроении. До сих пор для меня это остается неразрешимой загадкой. Блин, как ему это удавалось? Ну не может такого быть по определению! Каждый из нас скучал по дому, маминым котлеткам и прочей дребедени. Кто-то расстраивался, что его лишили увольнения, кто-то из-за нарядов вне очереди.
    Но, Лёха, блин, сучий потрох! Ему было на всё откровенно плевать.
    То, в чем мало кто из нас мог честно признаться, Лёха признавался просто и легко. Вот одна из его фраз: «Терпение и труд мне не идут.»
    Он откровенно ненавидел учебу и всякую науку. (Я уверен, выше таблицы умножения он до сих пор не поднялся.)
    Также он всегда вслух сочно мечтал о роскошной жизни, красивых девушках и шикарных автомобилях. Ну, а скажите, разве есть такие, кто мечтает наоборот, например, о вопиющей нищете и прыщавой мымре?
    Леха действительно был щеголь. Эта его чрезмерно загнутая фуражка, сточенные каблуки, выгнутая выше положенного бляха, заглаженный как бритва рубец на кителе сзади… А особенной лехиной гордостью были его настоящие английские черные перчатки, которые прислали ему «предки». Вещь, действительно, по тем временам была шедевральная. Особо запомнилось, когда Синтез вальяжно, по-барски дал мне их примерить и когда я восхищенно сказал: «Ну, блин, вещь! Удобные! Сидят как влитые!!!», то у Лехи тут же засветился над головой нимб и сделался вид, словно он поднялся на Эверест.
    И ведь действительно, над Лешей всегда витал совсем непонятный ореол. Дух какой-то загадочной и одной ему только понятной свободы.
    Можно, конечно говорить, что это из-за того, что у него в генштабе были высокопоставленные покровители и что Леха — это просто не что иное, как мыльный надутый надменный пузырь, который только ткни и лопнет. Возможно это и так. Только вот надменные люди всегда очень обидчивы, злопямятны и злоречивы. Леха же этой заразой ни в коей мере не страдал.
    У Алексея была ещё одно прозвище — Перпендикуляр. Дело в том, что правый глаз у него смотрел прямо, как обычно, а левый до невозможности косил так, что смотрел практически перпендикулярно правому глазу. Главная же особенность была отнюдь не в этом. И это просто фантастика. Это просто парадокс.
    Дело в том, что на полевых стрельбах из автомата калашникова меня удивила одна вещь. Стреляли из положение лежа, сидя и стоя. На огневом рубеже, я по воле случая как раз оказался рядом с ним и тупо офигел. Леха, сучий потрох, прижимал приклад не к правому плечу, как обычно это делают все, а к левому. Это очень неудобно, ведь затвор у «калаша» находится справа и в момент автоматической стрельбы использованные гильзы вылетают справа с остатками пороховых газов. И если стрелять с левой изготовки, то правый глаз и часть лица всегда неприятно обдает всей этой гадостью. А Леха-то не был левшой, он рисовал, писал, ел и держал сигарету всегда правой рукой. Но самое главное ещё не это. ТИХО!!! (сказал бы Задорнов). Получается, Лёха, мать его ети, пялился в прицел именно своим корявым ЛЕВЫМ ГЛАЗОМ!!!
    Я подумал сначала, что Леха боится стрелять и со стороны казалось будто бы он отворачивает голову назад и палит в никуда.
    Но не тут-то было! Леша с изяществом Леона-киллера четко и бесцеремонно клал одну мишень за другой. Это была фантастика!
    «Вот тебе и косоглазие!» — Подумал я. И уже вечером, после отбоя, блаженно вытянув натертые сапогами ноги, я сделал ещё одно открытие. Я с детства очень комплексовал по поводу своего маленького роста. Когда я учился в 10 классе, то незнакомые люди все как один думали, что я пятиклассник и мне порой казалось, что я уже никогда не вырасту. Но, Леха, блин, сучий потрох, никогда и ни при каких обстоятельствах не комплексовал насчет своего ужаснейшего косоглазия. Его постоянно «подкалывали» на эту тему, уже и так, и сяк. Смеялись над ним… А ему пофиг. Абсолютно. Он даже не огрызался.
    Сейчас, перекурю и расскажу ещё пару эпизодов. Уверяю Вас. Это интересно.

  • Посмотрел на опубликованную фотографию и на меня нахлынули эмоции. Кажется, что это было вчера. Какое это было потрясающее время!
    Полевые занятия были всегда интереснее нудных лекций по теории электро и радио цепей. Это было круто. Но Лёха в равной степени хохмил и там, и там.
    Как-то раз мы выехали в поле для отработки броска гранаты типа Ф-1. Лейтенант Рябикин построил нас и перед строем, комментируя последовательность действий, наглядно демонстрировал манипуляции с гранатой. Граната была учебная. В отличие от боевой, у неё были просверлены два отверстия, предназначенные для разрежения давления при подрыве боевой части.
    — Прижимаем рычаг плотно к телу гранаты. — Рябикин вытянул руку вперед.
    — Затем выдергиваем за кольцо стопор рычага. — Он выдернул.
    — А потом бросаем в цель. — И издевательски бросил гранату прямо перед строем.
    Раздался легкий хлопок. Зашипел запал. До подрыва боевой части оставалось 3,5 секунды.
    Все стояли и смотрели. Один Лёха молниеносно прыгнул в сторону, упал ничком и закрыл голову руками. Мы просто рухнули со смеху. Синтез, как всегда, был в своём репертуаре.
    Вероятнее всего, он и в этот раз кривлялся, но если предположить, что и палка раз в год стреляет, то в случае чего, в этом эпизоде Лёха бы один остался жив, а остальные бы все, во главе с офицером, погибли. Хороший солдат — этой живой солдат. Я думаю, что это ещё одна из косвенных причин, почему Лёху Синтеза многие недолюбливали.
    Леха любил курить. Выкуривал по две пачки в день. Дымил везде, где разрешено и не разрешено. Из теоретического материала не учил ничего. На лекциях он либо спал, либо делал вид, что конспектирует.
    Пары длились по полтора часа. Это для Синтеза было мукой. Хотелось курить. И далеко не все преподаватели посреди занятия разрешали выйти в туалет.
    Как-то раз, на занятиях по английскому языку преподаватель спросил что-то вроде, кто, мол, желает продемонстрировать допрос пленного солдата на английском языке.
    Лёха резко поднял руку, встал и четко заявил: «Я желаю!»
    Все удивились. Лёха вызвался? Ведь он же по-английски умеет только срываться с уборки территории.
    Синтез вышел к доске. Оправился. Прокашлялся. Затем, внезапно, покраснел. Посинели губы. Появилась пена у рта. Лёха медленно спиной стёр мел с доски и съехал на пол. Всё перепугались не на шутку. Преподаватель более всех. Что это? Сердечный приступ или эпилептический припадок? Принесли воды. Привели Лёху в чувство. Дали попить. Преподаватель спросил у него, может ли он идти и незамедлительно направил его в санчасть. Лёха еле слышно промямлил, мол, дойду как-нить и на ватных ногах поковылял. Сначала ткнулся в стену, потом ещё куда-то, затем, наконец, нашел дверь и пошёл.
    Наш взвод после занятий дружно ринулся в санчасть. Проведать Лёху. Как он там?
    Прибегаем. А Синтез выходит и радостно улыбается:
    — Ну как я разыграл спектакль?
    — Лёха! Ну, а зачем тебе это было нужно?
    — Да. Просто. Курить захотел…

    Ещё эпизод.
    На практических занятиях по высшей математике преподаватель, добрая женщина, лет пятидесяти вызвала Синтеза к доске. Необходимо было разложить написанный на доске какой-то сложный восьмиэтажный член на упрощенный многочлен.
    Лёха не знал ничего абсолютно, но, тем не менее, вышел. Коллектив у нас был самый дружный на курсе. И Миня, о котором писал Валера в другом посте, используя некоторую рассеянность преподавательницы, улучил момент и профессиональным метким броском доставил Лёхе миниатюрную шпаргалку.
    Лёха, умело используя преимущества своего левого глаза, правым глазом якобы смотрел на доску, а левым глазом перпендикулярно смотрел на «шпору», зажатую в пишущей правой руке с мелом.
    — Замечательно, Алексей! — Сказала преподавательница, когда многочлен, наконец, был расписан на всю доску.
    Лёха сделал многозначительный жест, мол, это для него было парой пустяков.
    — А теперь, Алексей, пожалуйста, поясните последовательность Ваших действий.
    Синтез взял указку. Парни с первой парты ему что-то шептали. Лёха прислушивался, но ничего толком не понимал.
    — Сначала я взял нижнюю часть, перенес в верхнюю, а затем раздробил.
    — Алексей, постойте. Что Вы говорите? Разве не наоборот?
    — А? Что? Ну, да. Конечно… Гм… Соответственно!
    Преподаватель, скорее всего всё поняла, но всё же снисходительно, еле скрывая улыбку, поставила Лёхе «тройку».

    ОБРАЗ ЛЁХИ СИНТЕЗА В ЛИТЕРАТУРЕ И ИСКУССТВЕ.

    Как-то в конце девяностых я ехал в электричке и от скуки читал газету желтой прессы. Вдруг мне на глаза попалась статья с интервью, в котором Найк Борзов рассказывал, что одно время он подрабатывал в магазинчике в Москве. И среди серого потока покупателей почему-то резко выделялся один постоянный клиент. Это был молодой парень в красном пуховике, который ходил с плейером, беззаботно и интересно дергал головой в такт прослушиваемой музыки. Он всегда покупал стандартный набор: сигареты, колу, жвачку, презервативы и несколько батончиков сникерс. Всё это он весьма ловко, отточенными действиями рассовывал по карманам, выходил на улицу, закуривал, повелительным жестом ловил «тачку» и растворялся в потоке машин. Найк Борзов отметил ещё одну деталь. У этого парня было жуткое косоглазие, но между тем, он смотрел на всех так, будто бы косоглазие было не у него, а у них. И Борзова это впечатлило так, что он в последствии написал знаменитую песню «меня зовут Вова, я знаю три слова..»
    И почему-то я сразу представил себе Лёху, который идеально попадал под описание.
    И ведь действительно, если внимательно прослушать песню, то Лёха как никто другой точно попадает под описание. Музыканты очень чувствительные люди. И не даром Найк Борзов изобразил с одной стороны как бы очень ограниченного парня, но с другой невероятно свободного и ничем не обремененного. Да и сама песня представлена как победоносное шествие. А в видеоролике, где Найк Борзов идёт и поет, то над ним изображён тот самый знаменитый лехин нибм. И в финальных словах: «И я самый модный и, видимо, самый красивый» речь идёт как раз об окончательной победе над комплексом неполноценности, в частности над косоглазием.
    Другой момент. У нас на курсе по рукам ходила затертая перепечатка рукописи одного из участников группы «Аквариум», где излагалась частная жизнь БГ, «Машины времени» и прочие моменты из жизни андеграунда. Ну, БГ ещё как-то так, а Макаревич был среди нас очень почитаемым, почти что бог и все, кто умел играть на гитаре, обязательно в репертуаре имели как минимум 5-6 песен из его творчества.
    Так вот. Когда уже все почти её прочитали, то кто-то из нас кинул рукопись на кровать Лёхе и сказал:
    — На, Лёха. Будешь читать?
    — Что это за хрень? – Лёха недоуменно поднял глаза.
    — Ну, там интересно! Про БГ, Аквариум, Машину времени, Макара и прочее.
    — Да говнюки они все. Ваш БГ, Аквариум… и Макар тоже. – Сказал Лёха и пренебрежительно отшвырнул распечатку.
    Это было святотатство. И Лёха, как сейчас помню, испытал на себе испепеляющие взгляды ярых поклонников «машинки».
    — Что смотрите? Я люблю слушать Джо Дассена. Это классика. А это всё ваше — говно.
    С тех пор прошло немало времени. Макар действительно стал говнюком. А Лёха так и остался тем самым Лёхой каким и был.

    Лёху отчислили. Подкаблучник Горбачев Михаил Раис Максимович упорно разваливал Союз. На экраны вышла омерзительная по своему социальному содержанию «Маленькая Вера». Стало невыносимо скучно. Трудная учеба стала ещё трудней. Все сокурсники как-то резко стали уходить в себя. Всё чаще начали ссориться по пустякам. Всё сильнее мучили предчувствия, что надвигается что-то ужасно и страшное. Будущее представлялось всё более сомнительным. Вера действительно стала маленькой. А когда коптерщик курсант Ахременко стал по радио круглосуточно гонять «Ласковый май», то я окончательно свалился в депрессию, завалил экзамен по импульсной технике и через год после отчисления Лёхи отчислили и меня.

    ………………
    «После окончания лекций, когда все, шумно топая сапогами, пошли строиться на обед, Лёха Синтез интригующе подмигнул двум товарищам и кивнул на туалет. Зашли. Он деловито вынул из сумки синюю банку сгущенки.
    — Класс! Где достал?
    — Посылку прислали.
    — Здорово!
    Леша быстро, в два счета, пробил в банке две дырки.
    — Угощайтесь!
    Пригубили по кругу. Минуту помолчали, испытывая блаженство.
    — Ну-ка. Дайте я ещё раз пивну и побегу строиться. – Сказал Лёша, сделал короткий «отсос» и побежал.
    Игорь взял в руки банку и опешил. Банка на вес оказалась практически пустой.
    — Лёха!!! Сукин сын!!! Ну как ты это делаешь? – Пронеслось вдогонку.»

Оставить коментарий

*